Насилие не начинается с убийства
Что история убийства 14-летней Селест говорит о сексуализованной эксплуатации, контроле и насилии над женщинами и девочками.
.png)
По версии прокуратуры, “отношения” между Дэвидом и Селест начались, когда она была ещё младше, в 11-12 лет. В судебных материалах речь идёт о длительном сексуализированном насилии, контроле и попытках скрыть отношения. Прокуратура утверждает, что незадолго до смерти Селест угрожала рассказать об отношениях и разрушить его карьеру, а Бёрк убил её, чтобы заставить замолчать.
.png)
Это не история о двух взрослых людях, чьи отношения внезапно закончились трагедией. Речь идёт о ребёнке и взрослом мужчине. И если обвинения будут доказаны, убийство окажется финальной точкой гораздо более продолжительного насилия.
Фемицид чаще всего представляют как умышленное убийство женщин или девочек, совершённое по причине их пола или из-за гендерной ненависти. Это прямая формулировка из Википедии. Но это слишком узкий взгляд. Потому что фемицид не возникает в вакууме.
ООН рассматривает гендерно обусловленное убийство женщин и девочек как крайнюю форму насилия, которая может быть связана с дискриминацией, неравенством, стереотипами и отношениями власти. В материалах UN Women и UNODC отдельно подчёркивается: такие убийства часто происходят не изолированно, а находятся в континууме насилия, который может начинаться с контроля, угроз, преследования и других, “более мягких”, “примлемых обществом” форм насилия.
Скетч из зала суда
Вопрос “почему её убили?” попросту нельзя отделять от вопроса “что мужчина считал допустимым делать с ней до убийства?”
-
Сексуализированная эксплуатация
-
Контроль
-
Угрозы
-
Принуждение
-
Попытки заставить молчать
-
И только потом убийство
В деле Селест именно эта последовательность должна оставаться в центре внимания, а не только самые шокирующие подробности её смерти.
Насилие над девочками не начинается с убийства.
Оно может начинаться гораздо раньше: с большой разницы в возрасте, с сексуализации ребёнка, с манипуляций, с изоляции, с контроля, с угроз, с убеждения, что взрослый имеет право распоряжаться телом и жизнью девочки.
И именно поэтому разговор о фемициде невозможно полностью отделить от разговора о сексуализированном насилии.
Есть ещё один вопрос, который стоит задать.
Почему человек вообще может решить, что совершит такое преступление без последствий?
Мы не знаем, что конкретно думал Дэвид. Мы не можем приписывать ему мотивы, которые не установлены судом.
Но мы можем говорить о среде, в которой насилие над женщинами и девочками остаётся настолько распространённым, что отдельный преступник может рассчитывать на молчание, безразличие или неспособность окружающих вмешаться.
Скетч из зала суда
Именно поэтому проблема фемицида не сводится к отдельным мужчинам, которые совершают отдельные убийства.
Когда сексуализированная эксплуатация девочек воспринимается как “личная жизнь”, когда контроль принимают за ревность, когда угрозы остаются “семейным конфликтом”, когда девочке приходится доказывать, что с ней действительно что-то не так, насилие процветает.
А когда насилие становится смертельным, мы часто переключаем внимание на совсем другое:
На тело. На убийство. На преступника.
И слишком поздно задаём вопрос (если задаём вовсе): что происходило до этого?
А происходит до этого многое. И, что самое страшное, такие случае не единичны.
Селест Ривас Эрнандес
По данным UN Women и UNODC, в 2024 году в мире были намеренно убиты около 83 000 женщин и девочек. Около 50 000 из них, то есть 60%, были убиты интимными партнёрами или членами семьи. Это примерно 137 женщин и девочек каждый день. Одна каждые десять минут.
.png)
И это только та часть гендерно обусловленных убийств, о которых есть достаточно данных. ООН отдельно предупреждает о серьёзных пробелах в данных о других формах фемицида. Поэтому реальные масштабы точно будут значительно больше.
Эти цифры нужны не для того, чтобы поставить убийство Селест в один ряд с тысячами других историй и тем самым стереть её индивидуальность. Наоборот. Они показывают, почему её историю нельзя объяснять только как исключительную трагедию.
Фемицид — это не серия никак не связанных между собой ужасных убийств. Это закономерность, связанная с более широким насилием над женщинами и девочками.
И в этом смысле каждое такое убийство должно заставлять нас смотреть не только на последнюю минуту жизни жертвы, но и на месяцы или годы насилия, которые могли ей предшествовать.
-
Что позволило взрослому мужчине вступить в т.н. “отношения” с девочкой?
-
Кто знал о происходящем?
-
Почему девочке приходилось угрожать раскрытием отношений?
-
Почему угроза разрушить карьеру взрослого человека могла восприниматься как более серьёзная проблема, чем безопасность ребёнка?
-
И что должно было произойти, чтобы этого убийства вообще никогда не было?
Последний вопрос особенно важен. Потому что профилактика фемицида начинается не в момент, когда женщина или девочка оказывается убита. Она начинается гораздо раньше: там, где появляются контроль, сексуализированная эксплуатация, угрозы, преследование и другие формы насилия.
Поэтому дело Селест важно обсуждать не только в контексте “убийства от рук знаменитости”. Важно говорить о том, почему общество замечает насилие слишком поздно. И о том, что дети не должны погибать, чтобы такое насилие наконец стало достаточно серьёзным для всех остальных.
Источники
-
UN Women / UNODC, Femicides in 2024: Global estimates of intimate partner/family member femicides
-
UN Women, Gender statistics: gender-related killings/femicide
-
Los Angeles Times